«1793‑й — год, схожий с грозою своим гневом и своим величием». В этот год нерешительный король Людовик XVI удивил свой народ — смело шагнул на эшафот, прощая всех. Народ возликовал, растерялся, ошалел. И Франция стала новым царством — царством террора. Кто там был прав, кто виноват — на эти вопросы своими книгами пытались ответить Бальзак, Дюма, Диккенс... Вслед за их романами-драмами о Великой революции убеленный сединой и горьким опытом Гюго решился создать свой последний роман-трагедию — роман, ни на что не похожий, трагедию эпохи дикой охоты, где зверь, загонщик и ловчий непостижимо и фатально меняются ролями.
События этой грандиозной энеиды развиваются и на суше, и на море — сначала в штормовой Бретани, затем в пьяном от страха Париже и, наконец, в оскалившихся джунглях Вандеи. На страницах этого захватывающего дух романа моряки и аристократы, священники и солдаты, бродяги, патриоты и заговорщики, «люди, львы, орлы и куропатки» — песчинки в маховике истории — мучаются вопросом: может ли добрый поступок оказаться дурным? «Кто спасает волка — убивает ягнят».
Настоящее издание романа Виктора Гюго «Девяносто третий год» украшают более двухсот иллюстраций, среди них большой комплект к француз­скому книжному изданию XIX века (гравюры известных иллюстраторов и самого Гюго) и редкий комплект рисунков Эжена Дамблана, публиковавшийся только во французской прессе в начале XX века.

Родрику Рэндому, сыну состоятельного джентльмена и бедной экономки, было предсказано, что станет он великим путешественником, но жизнь его будет полна опасностей и невзгод. Взяв за основу «Дон Кихота» и вывернув его на изнанку на манер плутоватого «Жиль Бласа», шотландец Смоллетт, в прошлом корабельный врач и участник полупиратского рейда по захвату Картахены, наделил своего героя-земляка некоторыми чертами своей бурной биографии.
«И в котомку взяв харчи», да прихватив расторопного слугу-приятеля, наш Родрик дунул в странствия по городам и весям. А вот что с ним приключалось — об этом целая книга. Да еще и с картинками двух великих художников-иллюстраторов. В XIX веке их каждая собака знала (по крайней мере лондонская). Их имена: Физ и Крукшенк. Они еще много иллюстрировали Диккенса. А Диккенс, в свою очередь, числил среди любимых книг именно романы Смоллетта. И даже двести лет спустя, уже в XX веке, Джордж Оруэлл, говоря о Смоллетте, назвал «Приключения Родрика Рэндома» и «Приключения Перегрина Пикля» настоящими шедеврами.
В руках у читателя не просто книга от трех классиков, а довольно редкая книга. Последний раз она издавалась в нашей стране более полувека назад, в 1949 году. Классика не стареет и возвращается снова и снова.

«Мы все глядим в Наполеоны…» Впервые на русском в полном объеме и совершенно новом переводе выходит роман-эпоха «Финеас Финн», один из главных шедевров Энтони Троллопа, писателя, которым одно время сильно восхищался Лев Толстой. Что и дало повод литературоведам назвать «Ф­инеаса» в числе возможных кандидатов на роль «таинственного» английского романа, который читала Анна Каренина во время поездки из Москвы в П­етербург.
«Финеас Финн» — это история провинциального баловня судьбы и женщин, «ирландского Растиньяка», мечтающего покорить Англию и вскрыть мир, как устрицу. От холодной игры ума и костров тщеславия история эта с каждой главой набирает силу, оборачивается пожаром души и нетерпением сердца, герои все сильнее и сильнее по-настоящему «торопятся жить и чувствовать спешат» — расчетливый стипль-чез вверх по служебной лестнице, ведущей вниз, то и дело сменяют непредсказуемые встречи и расставания, обретения и потери, дуэли и охота на лис.
Роман входит в большую серию «Хроники Паллисеров», своеобразную «человеческую комедию» викторианской жизни. Настоящее издание содержит дополнительные комментарии переводчика, поясняющие многие секреты романа и особенности того времени. Книгу украшает полный комплект оригинальных иллюстраций сэра Джона Эверетта Милле, выдающегося английского живописца и графика XIX века.